ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ 40-Х – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ 50-Х ГОДОВ

по воспоминаниям Корнилова Владимира Ивановича

КРАТКАЯ БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Владимир Иванович Корнилов родился 30 мая 1940 года в селе Покровском Чагодощенского района.

После окончания Устюженской средней школы №1, службы в рядах Советской армии (1959–1962 гг.) и окончания Московского авиационного института (1968 г.) постоянно живёт и работает в Новосибирском Академгородке.

Главный научный сотрудник Института теоретической и прикладной механики СО АН, доктор физико-математических наук, заслуженный деятель науки СО РАН. Автор свыше 200 научных публикаций в отечественных и зарубежных изданиях и монографии. Обладатель ряда престижных научных премий и наград.

Почти 70 лет минуло с тех пор как я покинул свою малую родину – деревню Симаниху, но она не отпускает меня ни на один день.

Официально я родился в Покровском в 1940 г., но все самые радостные, самые счастливые детские годы пришлись именно на Симаниху. По причине проблем со здоровьем сейчас часто мучаюсь бессонницей, поэтому ночью часто вспоминаю те далёкие события, и это, кстати, помогает успокоиться и заснуть.

В памяти возникает до 80 эпизодов так или иначе связанных с той счастливой беззаботной порой, но даже коротко рассказать о них не представляется возможным. Остановлюсь лишь на событиях, которые произвели на меня наибольшее впечатление.

Неизгладимый след оставила в моей душе сама деревенька как нельзя лучше приспособленная для проживания. Думаю, что первые поселенцы были очень практичные люди, исключительно удачно выбравшие это слегка возвышенное место, которое впоследствии получило название Симанова Гора. Огромным её достоинством является близость реки Чёрной, которая протекает не более чем в 100 м от крайних домов (см. схему), а бани так и вовсе были построены почти на берегу.

Дары природы (грибы на любой вкус, ягоды, орехи, дягиль, щавель) можно было собирать в пределах шаговой доступности, по существу на виду у своего собственного дома. Кругом вековой лес, болота, ручьи, родники, угодья… Названия тех мест (Треньково, Рощисти, Горбатиха, Исахново, Трясево, Порелки, Плешанова Чистка, Даньшино, Савелово) навсегда остались в моей памяти.

И хотя временами было не совсем сытно, да и забот иногда хватало, но все это с лихвой компенсировалось двумя важнейшими факторами: чистой водой и свежим воздухом. Ну, а пища, хотя и была незатейливой (молоко, картошка, овощи), но зато экологически чистой.

Другое, не менее яркое, впечатление оставили религиозные праздники, такие как Успенье Пресвятой Богородицы (Махово, Симаниха), Покров (Покровское, Симаниха), Ильин день (Жерновицы), День святого Кирика (Окулово), Масленица и Пасха (повсеместно), которые широко тогда отмечались с молчаливого согласия местных властей. И что интересно? К примеру, Успенье (28 августа) в одной деревне отмечалось на широкую ногу, тогда как в соседней, расположенной буквально в двух километрах, нет.

Думаю, что эти праздники исторически сформировались в соответствии с традициями, переданными первым поселенцам этих деревень, их предками. Не буду останавливаться на атмосфере таких праздников с их песнями, плясками, частушками, иногда и с драками, но с обязательным застольем. Как правило, веселье продолжалось 2–3 дня.

Важно отметить другое. Для нас, ребятишек, подобные события были больше чем праздник. Нам доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие бежать в праздничную деревню (иногда за 10–20 километров), чтобы встретиться там со своими сверстниками, поиграть в лапту, в прятки, покупаться, повеселиться, порадоваться свободе от каждодневных обязанностей. Но что особо хочется подчеркнуть? – Даже если в такой деревне нет родных, никого из пришедших на праздник не оставляли голодным. Обязательно накормят. А ведь время было нелёгкое. После окончания войны прошло каких-нибудь 6–8 лет.

Наконец, нельзя не упомянуть удивительную самобытность тогдашней Симанихи. Сейчас дети, да и не только дети, по существу живут в социальных сетях, мало общаясь напрямую. А тогда у нас важнейшим способом общения была улица. Зимой – лыжи, вплоть до походов на Окуловские или Фишевские горки, коньки по льду реки Чёрной, финки; летом – городки, лапта, чижик-пыжик, купание на Поганом Плёсе, рыбалка на Прутомое, не говоря уже о грибах и ягодах.

Помню, что в коллективных играх, таких как городки и лапта, принимали участие вполне зрелые дядьки, – призывного возраста. Веселья, азарта, шуток, насмешек, а иногда и споров, было хоть отбавляй.

Но главной ценностью были, конечно, люди – в большинстве простые, открытые, добрые и не очень, что вполне естественно в условиях послевоенного периода. О некоторых из них хочется рассказать.

Была в Симанихе примечательная во всех отношениях личность – Пётр Степанович Копыльцов. Небольшой его домик стоял на отшибе, причём окнами на болото, а не на улицу, словно отвернувшись от людей. Вёл уединённый образ жизни, практически ни с кем не общаясь. В своей вере придерживался баптизма. Как я впоследствии понял, – это одно из направлений протестантского христианства. С регулярной последовательностью (1–2 раза в год) исчезал на свой шабаш. Куда? – Никто толком не знал. Хороший по меркам деревни столяр, правда, себе на уме.

Для родни заказ выполнял добросовестно, а вот для посторонних мог, что называется, тяп-ляп. Например, предметом нашей постоянной зависти были лыжи, изготовленные им для своих племянников. Конечно, у нас таких не было.

Помнится, в восьмилетнем возрасте я выпросил у матери приличную по тем временам сумму денег и почти каждый день донимал его просьбой сделать мне лыжи. Наконец, лыжи были готовы, но послужили они до первого скромного бугра, после чего благополучно поломались. Сколько было огорчений и переживаний!

Пётр Степанович был весьма оригинальным, временами горячим и вспыльчивым человеком. Мы, ребятишки, проводившие много времени в лесу, как-то наткнулись на большую делянку спелой, сочной брусники. Ну и, как водится, обобрали её. Сколько было шума, крика от Петра Степановича (такие сякие, мазурики), что, дескать, обобрали его ягоду. По своей наивности мы притихли, чувствуя себя виноватыми. А взрослые только посмеивались над нашей наивностью. Тем не менее, связываться с ним никто не хотел.

Был хорошим садоводом, выращивая ранние помидоры и другие овощи, что по тем временам было необычным занятием. Но мы, ребятишки, несмотря на то, что иногда были непрочь стащить что-либо съедобное, тем не менее, сторонились его овощей. Ходили упорные слухи, что Пётр Степанович использует для подкормки, говоря современным языком, отходы человеческой деятельности.

Держал коз, что по тем временам также было не совсем обычным делом.

Брат Петра Степановича – Михаил Степанович Корнилов был куда как более общительным человеком. Вернулся с войны по ранению. Сколько я помню, у него было прострелено запястье руки, но какой именно, не припомню. Но он вполне ею владел, демонстрируя её силу в праздники. Напившись бражки, мог так ударить этой рукой по столу, что доски трещали.

Вспоминая ту счастливую пору, кажется, всё бы отдал, лишь бы рядом были те простые, добрые люди: Окуловы (Марфа Васильевна с детьми Надей, Настей, Машей, Юрой); Данилова Прасковья; Забалканские (Николай Михайлович и Нина Степановна с детьми Нэлей, Геной, Борей и бабушкой Натальей); Корнилова Антонина с бабушкой; Калачевы (Василий и Наталья с детьми Ритой, Олегом, Борей); Корниловы (Михаил Степанович и Аграфена Михайловна с детьми Пашей, Толей, Борей, Сашей, Вовой, Риммой); Черноголовиковы (Анна Михайловна,…); Куракины. О своих родных говорить особенно тяжело, поскольку на фронтах ВОВ погиб сначала отец – Иван Васильевич Корнилов (в 1943 г.), а затем ушедший добровольцем старший брат Григорий Иванович (в 1944 г.), а мы оставшиеся в живых Вася, Толя, Слава и я стали предметом постоянной заботы нашей овдовевшей мамы Анны Фадеевны. До сих пор как святыню храню вырезку из фронтовой газеты за 1944 год со статьёй «Подвиг комсомольца Корнилова».

Всю жизнь не перестаю удивляться одному. Откуда в тот нелёгкий период у людей было столько доброты? Бывало, поссоришься с ребятишками или ещё что-нибудь произойдёт, вернёшься с улицы чуть ли не в слезах. А мама… Как она умела успокоить! «Ты чего сынок? – С Юркой подрался? Да ты что? Придумал из-за чего расстраиваться! Да завтра же забудешь обо всём! Обниметесь и пойдёте вместе купаться. Вот увидишь.»

И ведь точно.

По прошествии многих лет, побывав во многих странах, и многое, казалось бы, повидав, ловлю себя на мысли, что Симаниха была в моей жизни тем самым райским уголком, который никогда и ничто не заменит.

Не могу себе простить лишь одного. Почему не использовал то время для того, чтобы выяснить особенности возникновения этой деревни. Это, тем более, досадно, что в те годы ещё жили люди, которые что-то помнили сами, что-то им рассказывали дедушки и бабушки, и можно было многое передать потомкам. Но увы… История не знает сослагательного наклонения.

Владимир КОРНИЛОВ,
г. Новосибирск.