Личными воспоминаниями о жизни железнодорожников делится наша землячка, корреспондент Вологодской областной газеты «Красный Север» Светлана Шубина

В детстве меня называли дочкой железнодорожников.

Я родилась и выросла под гудки паровозов, стук вагонных колёс, от чего в буфете дрожала посуда, и голос по громкоговорителю: «Внимание, прибывает пассажирский поезд «Подборовье–Хвойная» в четыре утра меня не будил - убаюкивал.

Я запомнила станцию Чагода в то время (это 1960-1980 годы), когда её можно было назвать градообразующей организацией наравне со стеклозаводом и леспромхозом, поскольку древесину и оконное стекло, кроме, как по рельсам, было не вывезти, а объёмы были просто сногсшибательными! Грузовые поезда отправлялись бесконечно, и, если сформированные составы стояли на станции чуть дольше, вагоны расцепляли для прохода на ту сторону линии, где находился (да и сейчас находится) микрорайон леспромхоза и была начальная школа, куда ходили и мы с сестрой и братом.

Жизнь в те годы на станции просто кипела. Работников, особенно в дневное время, было очень много. Дежурка, товарная контора, вокзал с билетным кассиром тётей Зоей Заяц, паровозное, а позднее и тепловозное депо, «кондуторский» - дом отдыха для паровозных бригад, куда мы напрашивались помыться в душ, – это была роскошь того времени.

Имелся свой медпункт с очень интеллигентным фельдшером Ритой Васильевной Смирновой (там же трудилась санитаркой и наша мама Антонина Андреевна). Были железнодорожный магазин и своя столовая, где мы покупали жареные пирожки с повидлом с пылу с жару всего за пять копеек, и вкус которых я помню до сих пор.

Дежурными по станции вместе с моим отцом Егором Ивановичем работали Пётр Ильич Погодин (запомнила его в первую очередь потому, что он тёзка известного композитора, и мы, ребятня, между собой часто так его и называли - Чайковский), дядя Ефим Митрофанов, с семьёй которого мы жили в соседях сначала в старом, а потом в новом доме, и всегда дружили с его детьми Надей и Павлей. Это и Сергей Иванович Пупышев, дядя Толя Соколов.

Отдельная тема – Жульниковы. Дядя Коля был дежурным по станции. Его жена Людмила Петровна – известная во всей Чагоде закройщица в местном КБО (комбинате бытового обслуживания). Так получилось, что их старший сын Саша был моим одногодкой, а наши с ним сёстры Лена и Люба – погодки, мы очень дружили, поддерживаем самые тёплые отношения и до сих пор.

Но особая дружба нас связывала тоже с моей ровесницей Белорусовой Светкой (именно так мы называли друг друга – Светками). Тётя Катя работала в товарной конторе, и я её считала очень красивой женщиной. Дядя Андрей был то ли монтёром, то ли электриком, а может, и тем и другим. Я его помню вечно висящим на столбе в монтёрских «кошках» и что-то ремонтирующим. А ещё он был заядлым лесником, как и большинство железнодорожников. Он знал все ягодные и грибные места на 32-м километре, куда все, даже дети, ездили в лес на дрезине или на товарных поездах. В этом они соревновались с моим отцом, стараясь перехитрить друг друга и не привести ненароком на своё урожайное место.

Светка научила меня вязать на спицах ещё до школы, и я до сих пор помню свою куклу Галю в зелёной шапке и шарфике моего производства. Она же впервые познакомила меня с Богом, говоря о том, что он всегда находится среди нас, и для меня, воспитывающейся в духе коммунизма и атеизма, это было огромным открытием.

А ещё у нас были две семьи братьев Егоренковых, с детьми которых мы тоже дружили. Валиковы Вера, Пашка и Таня – их отец дядя Миша, а также дядя Толя Егоренков были машинистами и втихаря катали нас по очереди на тепловозе – в то время это было возможно. Вместе с ребятами мы целыми днями могли пропадать на речке – у камня или возле водокачки, затарясь с утра чёрным хлебом с солью и зелёным луком с огорода, чтобы не тратить время на приход домой пообедать, а то ведь родители могли больше и не отпустить.

Начальник станции Сташин – я даже сейчас не могу вспомнить его отчества, поскольку для нас он был просто дядей Колей. Тётя Нина Добрякова, про которую мои родители говорили, что умнее её во всяких там подсчётах никого на станции нет. Её добрый (прям по фамилии) муж дядя Саша, который был путейцем. Третьяковы, тоже путейцы: покладистый и тихий дядя Серёжа и очень бойкая, как мне тогда казалось, тётя Аня.

Это легенда Иван Гордеевич Лемехов. Участник Гражданской и Великой Отечественной войны в 1942 году организовал в Чагоде оборотное депо с 12 паровозами – мимо шли военные и санитарные эшелоны. Он жил с нами в соседнем доме, и отец с уважением говорил, что Иван Гордеевич имеет орден Ленина, а чтобы его получить, надо было очень постараться.

Ну, и конечно, Анна Ивановна Соловьёва (Артемьева), возраст которой перевалил за сто лет. Она лучше всех знает истории возникновения станции Чагода, всю жизнь проработала здесь, а меня зовёт не иначе, как Светочка, и при встрече радуется, как самому родному человеку.

***

Наши родители жили и работали бок о бок, и, понятно, что между ними - все мы люди, могли возникать какие-то бытовые и рабочие ссоры, даже неприятие друг друга, которое могло длиться годами. Но это никак не отражалось на нас, детях. Считаю, что мы, сыновья и дочки железнодорожников, росли в состоянии исключительного счастья.

Вспоминаю, как у нас проходили новогодние утренники в столовой, какими они были домашними и уютными. С вечера помогали взрослым наряжать высоченную, до потолка, ёлку. А утром превращались в снежинок в накрахмаленных платьях из марли, ожидая нехитрых подарков с ирисками, карамельками и пачкой вафель (если в пакетике есть апельсин или шоколадка, то это счастье).

Помнится, как Дедом Морозом была тётя Аня Сташина, а на баяне играл наш подросший брат Вовка. Он же, как правило, и фотографировал – увлекался этим с детства.

Но особым праздником на улицах Железнодорожной и Движенцев был День железнодорожника. Тут уж веселились все – и взрослые, и дети. В хорошую погоду гуляли на улице, и тут все были дружны. В ход шли частушки под балалайку, пляски, игры и застольные песни.

Помню, отец купил магнитофон, и в то время (где-то в конце 1960-х годов) это было большой редкостью. В праздник все железнодорожники вскладчину собирались у нас дома. Наш Егор Иванович включил микрофон и инкогнито записал весь вечер на плёнку, даже разговоры за столом. Фельдшер Рита Васильевна отменно играла на гитаре и пела романсы, кто-то читал стихи, произносил тосты. Но мне почему-то больше всех запомнилась частушка дяди Феди Белоусова и его бас: «Мы с товарищем вдвоём ходили за смородиной, увидали двух волков, гуляли за колодиной».

Потом, когда отец сказал, что всё записано, гости приходили к нам ещё раз, чтобы прослушать запись.

***

Отрадно, что многие из нас впоследствии продолжили дело своих родителей и основали или продолжили железнодорожные династии. Так, в семье Чертовых на станцию Чагода пришли работать оба сына Виктор и Сергей, а также их жёны. Стал железнодорожником Саша Лукшин. Сашу Белякова я запомнила из-за того, что они с сестрой Машей были чемпионами наших дворов по ловле майских жуков в только что посаженной берёзовой роще. Если мы их ловили самодельными сачками и шапками, то Беляковы – просто руками!

Это ещё одна моя подружка детства Ольга Сергеева (Пупышева), которая с мужем Александром взяли эстафеты от своих родителей.

Многих мною упомянутых людей уже нет в живых, и столетие станции Чагода – как раз повод их помянуть. И поздравить всех живых.

Светлана ШУБИНА.
Фото из личного архива.